Неточные совпадения
Я вам также забыл сказать, что в течение первого года после моего брака я от скуки попытался было пуститься в литературу и даже послал статейку в
журнал, если не ошибаюсь, повесть; но через несколько времени получил от
редактора учтивое письмо, в котором, между прочим, было сказано, что мне в уме невозможно отказать, но в таланте должно, а что в литературе только талант и нужен.
Везде уголки с диванами, пате, столики, уставленные безделками, как у
редактора хорошего
журнала.
Одного из
редакторов, помнится Дюшена, приводили раза три из тюрьмы в ассизы по новым обвинениям и всякий раз снова осуждали на тюрьму и штраф. Когда ему в последний раз, перед гибелью
журнала, было объявлено, решение, он, обращаясь к прокурору, сказал: «L'addition, s'il vous plaît?» [Сколько с меня всего? (фр.)] — ему в самом деле накопилось лет десять тюрьмы и тысяч пятьдесят штрафу.
Мне хотелось показать ему, что я очень знаю, что делаю, что имею свою положительную цель, а потому хочу иметь положительное влияние на
журнал; принявши безусловно все то, что он писал о деньгах, я требовал, во-первых, права помещать статьи свои и не свои, во-вторых, права заведовать всею иностранною частию, рекомендовать
редакторов для нее, корреспондентов и проч., требовать для последних плату за помещенные статьи; это может показаться странным, но я могу уверить, что «National» и «Реформа» открыли бы огромные глаза, если б кто-нибудь из иностранцев смел спросить денег за статью.
Кроме
редакторов, С. Булгакова и меня в
журнале участвовали: Д. Мережковский, В. Розанов, А. Карташев, Вяч.
Журнал «Северный вестник» с его
редактором А. Волынским был одним из симптомов этого изменения.
— А что наш
редактор детского
журнала? — спрашивала Ляховская, кивая головой в сторону молчаливо сидевшего Виктора Васильича.
В первый раз это случилось в кабинете Я.П.Полонского, тогда одного из
редакторов кушелевского
журнала"Русское слово". К нему я попал с рукописью моей первой комедии"Фразеры", которая как раз и погибла в редакции этого
журнала и не появлялась никогда ни на сцене, ни в печати. На сцену ее не пустила театральная цензура.
Несмотря на то что в моей тогдашней политико-социальной"платформе"были пробелы и недочеты, я искренно старался о том, чтобы в
журнале все отделы были наполнены. Единственный из тогдашних
редакторов толстых
журналов, я послал специального корреспондента в Варшаву и Краков во время восстания — Н.В.Берга, считавшегося самым подготовленным нашим писателем по польскому вопросу. Стоило это, по тогдашним ценам, не дешево и сопряжено было с разными неприятностями и для редакции и для самого корреспондента.
По-прежнему не существовало никакого общества или союза, кроме «Фонда» чисто благотворительного и притом совсем не популярного среди пишущей братии. Если б было иначе, я тогда, как редактор-издатель большого
журнала конечно, принял бы участие в каждом таком товарищеском начинании.
Так я сделался, довольно-таки экспромтом, двадцати шести лет от роду, издателем-редактором толстого и старого
журнала.
Вряд ли кто из моих собратов, начиная с тогдашнего
редактора"Библиотеки", знал подлинную правду о состоянии подписки
журнала к февралю 1863 года, не исключая и самого Писемского.
Салтыкова я после не видал никогда у Писемского и вообще не видал его нигде в те две зимы и даже после, во время моего редакторства. Как руководитель толстого
журнала Писемский запоздал, совершенно так, как я сам два года спустя слишком рано сделался издателем-редактором «Библиотеки».
С замыслом большого романа, названного им"Некуда", он стал меня знакомить и любил подробно рассказывать содержание отдельных глав. Я видел, что это будет широкая картина тогдашней"смуты", куда должна была войти и провинциальная жизнь, и Петербург радикальной молодежи, и даже польское восстание. Программа была для молодого
редактора, искавшего интересных вкладов в свой
журнал, очень заманчива.
Это было в кабинете Я.П.Полонского, одного из
редакторов журнала"Русское слово".
Ткачев поступил в дальнейшую радикальную выучку к Благосветлову,
редактору"Русского слова", а потом
журнала"Дело". Там и выработался из него самый суровый и часто бранчивый критик писаревского пошиба, но еще бесцеремоннее в своих приемах и языке. Он, как известно, доходил до того, что Толстого, автора"Войны и мира", называл именем юродивого — Ивана Яковлевича Корейши!
Прошло три с лишком года после прекращения"Библиотеки". В Лондоне, в июне 1868 года, я работал в круглой зале Британского музея над английской статьей"Нигилизм в России", которую мне тогдашний
редактор"Fortnightly Review"Дж. Морлей (впоследствии министр в кабинете Гладстона) предложил написать для его
журнала.
Из легкой комедии"Наши знакомцы"только один первый акт был напечатан в
журнале"Век"; другая вещь — "Старое зло" — целиком в"Библиотеке для чтения", дана потом в Москве в Малом театре, в несколько измененном виде и под другим заглавием — "Большие хоромы"; одна драма так и осталась в рукописи — "Доезжачий", а другую под псевдонимом я напечатал, уже будучи
редактором"Библиотеки для чтения", под заглавием"Мать".
Сравнительно с тем, кто и теперь попадает в издатели-редакторы
журналов и газет — скорее да.
"Некуда"сыграло почти такую же роль в судьбе"Библиотеки", как фельетон Камня Виногорова (П.И.Вейнберга) о г-же Толмачевой в судьбе его
журнала «Век», но с той разницей, что впечатление от романа накапливалось целый год и, весьма вероятно, повлияло уже на подписку 1865 года. Всего же больше повредило оно мне лично, не только как
редактору, но и как писателю вообще, что продолжалось очень долго, по крайней мере до наступления 70-х годов.
Сколько мне на протяжении сорока пяти лет привелось работать в
журналах и газетах, по совести говоря, ни одного такого
редактора я не видал, не в смысле подготовки, имени, опытности, положения в журнализме, а по доступности, свежей отзывчивости и желанию привлечь к своему
журналу как можно больше молодых сил.
Если беллетрист верой и правдой служил
журналу, погибавшему от недостатка денежных средств, то он же превратил
редактора в сотрудника, который запирался по целым месяцам и даже уезжал в провинцию, чтобы доставить как можно больше дарового материала.
Мне понадобилось сделать цитату из моей публицистической статьи""День"о молодом поколении", которую я, будучи
редактором, напечатал в своем
журнале.
И вышло так, что все мое помещичье достояние пошло, в сущности, на литературу. За два года с небольшим я, как
редактор и сотрудник своего
журнала, почти ничем из деревни не пользовался и жил на свой труд. И только по отъезде моего товарища 3-ча из имения я всего один раз имел какой-то доход, пошедший также на покрытие того многотысячного долга, который я нажил издательством
журнала к 1865 году.
Завтракать с нами Луи Блан пригласил Джона Морлея, и тогда уже известного писателя, автора замечательных этюдов о Дидро и Руссо,
редактора"Fortnightly Review"после Льюиса, который и основал этот
журнал.
Хозяин «Библиотеки для чтения»-Финансовое положение «Библиотеки»-Несносные денежные тиски-Направление моего журнала-Эдельсон-Щеглов-Воскобойников-Мои цензоры-Возня с цензурой-Жизнь редактора-Редакторская совесть-Денежные мытарства-Причины моих неудач-Генслер-Лесков-Артур Бенни-Лейкин-Урусовы-Богема 60-х годов-Глеб Успенский-Острогорский, Ткачев-Вейнберг-Федоров, Буренин, Варнек-Берг-Якушкин-Лавров-Марко Вовчок-Тургенев-Достоевский-Крестовский, Аверкиев-Григорьев, Страхов-Катков-Журнальная критика-Новые драмы-Отьезд за границу
Так или иначе, но мне как
редактору"Библиотеки"нечего, стало быть, сожалеть, что я дал главный ход автору"Некуда", хотя он так и повредил
журналу этой вещью.
Все это мог бы подтвердить прежде всего сам П.И.Вейнберг. Он был уже человек другого поколения и другого бытового склада, по летам как бы мой старший брат (между нами всего шесть лет разницы), и он сам служит резким контрастом с таким барским эротизмом и наклонностью к скоромным разговорам. А ему судьба как раз и приготовила работу в
журнале, где сначала
редактором был такой эротоман, как Дружинин, а потом такой"Иона Циник", как его преемник Писемский.
— «Отечественные записки» — старый
журнал и все один и тот же
редактор, при котором покойник Белинский писал.
Живин, например, с первого года выписывал «Отечественные Записки» [«Отечественные записки» — ежемесячный литературно-политический
журнал прогрессивного направления; с 1839 по 1867 год его редактором-издателем был А.А.Краевский.], читал их с начала до конца, знал почти наизусть все статьи Белинского; а Кергель, воспитывавшийся в корпусе, был более наклонен к тогдашней «Библиотеке для чтения» и «Северной Пчеле» [«Северная пчела» — реакционная политическая и литературная газета, с 1825 года издававшаяся Ф.В.Булгариным и Н.И.Гречем.].
— Из Шекспира много ведь есть переводов, — полуспросил, полупросто сказал он, сознаваясь внутренне, к стыду своему, что он ни одного из них не знал и даже имя Шекспира встречал только в юмористических статейках Сенковского [Сенковский Осип Иванович (1800—1858) — востоковед, профессор Петербургского университета, журналист, беллетрист,
редактор и соиздатель
журнала «Библиотека для чтения», начавшего выходить в 1834 году. Писал под псевдонимом Барон Брамбеус.], в «Библиотеке для чтения».
Я застал «Будильник» во время его расцвета. Издательницей была Л.Н. Уткина, а
редактором — Н.П. Кичеев. Серьезная беллетристика, лирические стихотворения, юмористика и сатира, насколько они были возможны после первого марта 1881 года, чередовались в
журнале.
Благодаря положению
редактора одного из спортивных
журналов тех времен я работал несколько лет в Главном управлении государственного коннозаводства. Работа считалась почетной, и жалованья не полагалось.
Газету выписывали только учреждения и некоторые отставные сановники, а частных подписчиков у нее никогда почти не было, да и было тогда не модно, даже неприлично, читать «Московские ведомости». На
редактора газеты М.Н. Каткова либеральные газеты и петербургские юмористические
журналы, где цензура была насчет его слабее, положительно «вешали собак» за его ретроградство.
Редактором «Вокруг света» был В.А. Попов, прекрасно поставивший
журнал, который при нем достиг огромной по тем временам подписки.
Получив должность и звание «корреспондента Главного управления государственного коннозаводства», я имел право входа на все ипподромы и конские заводы, что мне как
редактору «
Журнала спорта» было очень полезно.
С момента приглашения меня, писавшего тогда в «Русской газете» и еженедельных
журналах, с назначенным фактическим
редактором газеты Н.П. Кичеевым я работал в репортаже.
Историю происхождения этого псевдонима я слышал от И.А. Вашкова, многолетнего фактического
редактора «Развлечения» при Ф.Б. Миллере и его наследниках и главного, а иногда и единственного сотрудника этого
журнала, наполнявшего за отсутствием материала — денег не было — весь
журнал: и рассказ, и мелочи, и стихи, и куплеты, и злободневный фельетон.
Вы — ответственный
редактор«Русской мысли» — важный пост!
В жизни — мысль великий фактор,
В ней народов мощь и рост.
Но она — что конь упрямый:
Нужен верный ездовой,
Чтоб он ровно шел и прямо,
Не мечася, как шальной.
Русский дух им должен править:
Есть у вас он, то легко
Вам
журнал свой и прославить,
И поставить высоко.
С начала 1897 года подпись Я.А. Фейгина появилась еще в числе пятерых издателей под новым
журналом «Бюллетень Хлебной биржи». Последний издавался на средства богатых московских хлебных торговцев, а о втором его издании — «Курьере торговли и промышленности» —
редактор «Московского листка» Н.И. Пастухов ядовито замечал, что он «жареным пахнет».
Я прочел это письмо и подумал: догадайся я раньше найти на Хитровом рынке такого
редактора, давно бы издавал детский
журнал.
Что, кроме анекдота, могло явиться в печати под «пятой» правительства, боявшегося даже намека, и какая могла быть печать, если газеты и
журналы разрешались только тем, на кого твердо надеялось правительство, уверенное в том, что оно разрешает только тому право на издание, у кого и мысли о каком-нибудь неугодном властям намеке в голову прийти не могло, и разве такой издатель в свою газету и
журнал мог пригласить
редактора, который был бы способен пропустить какой бы то ни было намек?
В такие времена задумалось издание детского
журнала «Ласточка», в котором поэт из народа И.А. Белоусов являлся издателем, а я
редактором.
В.Э. Миллер, знавший К.П. Цветкова как издателя детского
журнала «Малютка» и сотрудника «Московских ведомостей», согласился, и под газетой, уже «без предварительной цензуры», появилась надпись: «Издатель — В.Э. Миллер,
редактор — К.П. Цветков».
И.С. Аксаков —
редактор «Руси». Не популярен со своим славянофильским
журналом.
Таковы же были и два московских толстых
журнала — «Русский вестник», издававшийся
редактором «Московских ведомостей» М.Н. Катковым, и «Русская мысль» В.М. Лаврова, близкая к «Русским ведомостям». А потом ряд второстепенных изданий.
В ответ на это мне главным управлением сообщалось, что всего этого недостаточно для утверждения меня
редактором детского
журнала, а необходим гимназический аттестат. Гимназического аттестата, да и вообще никаких бумаг, кроме указа об отставке с перечислением сражений, в которых я участвовал, полученного мной после турецкой войны, тогда у меня не было: все их растерял во времена моей бродяжной юности.
Во время затеи с «Ласточкой» одновременно я был уже
редактором «
Журнала спорта», который был разрешен тем же самым главным управлением по делам печати.
Осенью 1889 года я послал в «Неделю» рассказ под заглавием «Порыв». Очень скоро от
редактора П. А. Гайдебурова получил письмо, что рассказ принят и пойдет в ближайшей «Книжке недели». «Рассказ очень хорошо написан, — писал
редактор, — но ему вредит неясность основного мотива», Читал и перечитывал письмо без конца. Была большая радость: первый мой значительного размера рассказ пойдет в ежемесячном
журнале.
Поэтому раз утвержденными
редакторами приходилось очень дорожить, и они передавались вместе с
журналом одним издателем другому.